Звонко стукаюсь лбом о стену.. Искренне получается, темно-искромётно, метательно! МЕчу, мечУсь, развлекаюсь хватаясь зА голову и смеюсь вголос.. Меня для тебя много, тебя для меня невозможно мало.. вылетело-свистнуло.. - пАло.. но я, может быть, ошибаюсь.. нет, сегодня не ошибаюсь.

Если бы всё, о чём я думаю, витало у меня над головой и было читаемо, меня били бы каждый день. Тогда, наверное, я был бы очень одиноким человеком.

Всегда любил поезда. Только однажды мне показался противным запах истёртого металла, а переступать вагонный порог пришлось сделав усилие, - я должен был ехать туда, куда мне не хотелось, а оставаться там нужно было надолго.

Через час началась работа, выждали нужного света, а здесь он, рассветно-сказочный, дворовой, отражённый кольцом домов, такой матовый и волшебный. Нам нужно было лишь поймать его, пусть всего десять минут, но если быть наготове - не ускользнёт. Ведь только в таком свете, и только в такое время, в эти самые минуты, воздух таков, что если повесить в нём перья, они будут держаться на месте сколько угодно долго,
как буд-то приколотые булавкой.

Откуда берётся Чёрная рыба?.. Ну кто же не знает, известно откуда, - рыба это фантазия на три четверти, прочее - тушь. Когда мы решили завести дома Чёрную рыбу, пришлось вдруг озаботиться множеством проблем, ну, скажем, - где ей жить. Казалось бы, чего проще, но рыба, которая способна плавать по воздуху, напрочь отказывается жить даже в самом роскошном большом аквариуме. Нет ничего более уютного для неё чем банка, которую, кстати говоря, она сама и нашла почти сразу, разгуливая в объёме нашего дома. Одной заботой стало меньше. Да и забота ли? Хлопоты, приятные хлопоты.
Прошло лишь немного времени, и мы заметили, - рыба стала грустной.
Одна, медлительная и одинокая...

В кармане билет в сон, и путь под водой.. Три месяца ждал этого ливня, а теперь слышу как он обнимает крыши вагонов и хватает за полы плащей перонные тени.
Я узнАю твой рокочащий зонт, с туманом из в пыль разбивающихся о него капель.

В выключенном ночном телевизоре шла всё та же передача, - кухня, стол,
чай с чередой, я. Молчаливый диктор кажется издевался над единственным зрителем, томно упершись лицом в кулак и локтем в стол. Рядом, на табурете, свернувшись калачиком отдыхала жопа.